Источник https://www.1in.am/3753739.html
Геополитические повороты обычно становятся заметными не тогда, когда о них заявляет правительство соответствующей страны, а тогда, когда на их основе начинают строить расчёты другие государства. В этом смысле оценка Службы внешней разведки Украины относительно Армении от 30 августа заслуживает большего внимания, чем может показаться на первый взгляд. В Киеве западный курс Армении уже рассматривают как процесс постепенного выхода из системы российского влияния.
Это не очередной комментарий по поводу внешней политики Армении. Это сигнал о том, что поведение Еревана начинает менять предположения, на которых другие государства строят свои стратегии в Южном Кавказе.
Это различие важно.
На протяжении трёх десятилетий геополитическое положение Армении считалось одним из наиболее предсказуемых в регионе. Азербайджан балансировал между Турцией, Россией и Западом. После 2003 года Грузия последовательно двигалась в сторону западной системы. Армения оставалась стратегическим опорным пунктом России на Южном Кавказе. Россия имела в Армении военную базу, пограничное присутствие, энергетическое и инфраструктурное влияние, а Армения входила в две основные интеграционные системы, возглавляемые Россией, — Организацию Договора о коллективной безопасности и Евразийский экономический союз.
В основе всей этой конструкции лежал простой обмен.
Армения ограничивала свою стратегическую свободу в обмен на безопасность, предоставляемую Россией.
Эта формула намного старше Третьей Республики Армения. Начиная с XIX века присутствие России в армянском политическом мышлении постепенно приобрело почти экзистенциальное значение с точки зрения безопасности. После Гюлистанского и Туркменчайского договоров Южный Кавказ вошёл в российскую имперскую систему, а семь десятилетий советского периода превратили эту географию в политическую привычку. После 1991 года независимая Армения вышла из Советского Союза, но в сфере безопасности полностью не вышла из советской геополитической системы.
Долгое время эта система имела практическую логику. Армения находилась в состоянии конфликта с Азербайджаном, граница с Турцией была закрыта, а Иран в условиях международной изоляции не мог заменить Россию в её стратегической роли. География ограничивала выбор, а ограниченный выбор повышал значение Москвы. Однако у союзов, построенных на зависимости, есть один фундаментальный недостаток: они стабильны до тех пор, пока покровитель выполняет свою основную функцию. В случае Армении этой функцией была безопасность.
Военные действия Азербайджана в отношении суверенной территории Армении в 2021–2022 годах, неэффективность возглавляемых Россией механизмов безопасности и прекращение армянского присутствия в Нагорном Карабахе в 2023 году в Ереване подорвали важнейшую основу отношений с Россией. Вопрос уже заключался не только в том, что Россия оказалась недостаточно эффективным союзником. Возник более сложный вопрос: зачем Армении платить цену геополитической зависимости, если безопасность, получаемая взамен, больше не обеспечивается в прежнем объёме?
С этого момента начался процесс, который сегодня внешние наблюдатели описывают как западный поворот Армении. Но было бы ошибкой рассматривать его только как геополитическую перестановку. Перед Арменией фактически стоят три взаимосвязанные задачи — безопасность, экономическая география и государственная способность.
Первая — замена зависимости от России в сфере безопасности не новой зависимостью, а многоуровневой системой. Европейское наблюдательное присутствие, углубление отношений с Соединёнными Штатами и европейскими странами в сфере обороны, а также урегулирование отношений с Турцией и Азербайджаном являются разными ответами на одну и ту же задачу. Долгосрочная безопасность Армении не может строиться исключительно на обещании одной внешней силы.
Второе изменение носит геоэкономический характер.
Влияние России в Армении никогда не ограничивалось военной сферой. Газ, железнодорожное сообщение, торговля, трудовая миграция, денежные переводы и доступ к российскому рынку вместе сформировали такую зависимость, при которой внешнеполитический выбор одновременно становился и экономическим риском.
Поэтому последние события следует рассматривать как единую совокупность. Мирный процесс между Арменией и Азербайджаном, ТРИП, возможное восстановление регионального железнодорожного сообщения, подготовка к открытию армяно-турецкой границы и европейская интеграция — это не отдельные истории. Вместе они могут изменить экономическую географию Армении.
На протяжении трёх десятилетий Армения оставалась одним из наиболее изолированных направлений в регионе. Закрытые границы с Турцией и Азербайджаном означали, что значительная часть внешних коммуникаций страны зависела от Грузии и Ирана, а экономическая система естественным образом была ориентирована на российский рынок.
Если восточная и западная границы будут открыты, эта конструкция изменится.
Армения может оказаться на пересечении коммуникационных маршрутов, связывающих Европу, Турцию, Каспийский регион, Центральную Азию и Иран. Это автоматически не превратит Армению в Сингапур или Швейцарию. География — это возможность, а не политика. Но впервые с момента обретения независимости Армения может получить несколько конкурирующих экономических направлений вместо одного доминирующего.
Для небольших государств это является важным источником суверенитета.
Чем больше альтернатив, тем выше цена внешнего давления.
И именно здесь начинается третья — наиболее сложная — задача. Геополитическая перестройка Армении происходит значительно быстрее, чем её институциональная трансформация. Это может стать слабым звеном всего проекта.
Выход из системы российского влияния означает не только сокращение российских рычагов. Это означает, что армянское государство должно самостоятельно выполнять функции, которые на протяжении многих лет полностью или частично передавались другим. Необходимо иметь более самостоятельную систему обороны, диверсифицированную энергетику, эффективный контроль над собственной инфраструктурой, более конкурентоспособную экономику и политические институты, способные противостоять внешнему вмешательству.
Поэтому самые сложные переговоры, связанные с европейским выбором Армении, будут проходить не в Брюсселе. Они будут проходить внутри самой Армении.
Европейский союз не является геополитической страховой компанией. Перспектива членства сама по себе не создаёт независимый суд, эффективное государственное управление, конкурентную экономику или устойчивые политические институты. Копенгагенские критерии, по сути, задают государству-кандидату простой вопрос: достаточно ли оно организовано для того, чтобы стать частью европейской политической и экономической системы.
В случае Армении этот вопрос одновременно является и вопросом безопасности.
Государство со слабыми институтами остаётся открытой системой для внешнего влияния. Нестабильная партийная система, непрозрачность политического финансирования, уязвимость информационной среды и недостатки государственного управления в период геополитического перехода уже не являются исключительно внутренними управленческими проблемами. Они становятся уязвимостями национальной безопасности.
Москва также это понимает.
Россия может утратить прежнюю политическую монополию в отношении Армении, но по-прежнему сохраняет экономические, энергетические, информационные и военные рычаги. Поэтому удаление Армении от российской системы не будет линейным процессом. Демонтаж зависимостей почти всегда сложнее, чем их создание.
Именно здесь проявляется важный подтекст оценки украинской разведки.
Если курс Армении уже изучается иностранными структурами безопасности как изменение системы российского влияния, это означает, что Армения перестаёт рассматриваться исключительно как небольшой союзник России, выразивший недовольство Москвой. Постепенно она воспринимается как участник более широкой перестройки постсоветского пространства.
Однако Еревану было бы опасно делать из этого слишком масштабные выводы.
Запад не будет «забирать» Армению у России. Государства не являются геополитической собственностью, хотя империи нередко рассуждают именно так. Европейский союз также не будет строить государственность Армении вместо самой Армении. Следовательно, критерием успеха является не то, насколько далеко Армения отойдёт от России. Критерием является то, насколько меньше Армения будет зависеть от кого-либо.
Большая часть политической истории Армении на протяжении двух столетий была историей борьбы с географией. Небольшой народ, находившийся на границе крупных империй, постоянно пытался найти внешнюю силу, которая обеспечила бы его существование.
Задача армянской государственности в XXI веке противоположна — построить такое государство, существование которого будет как можно меньше зависеть от внешнего спасителя. Если это удастся, историки, возможно, будут описывать нынешний период Армении не как западный поворот.
У него может быть более точное название.
Долгий переход Армении от государства, находящегося под покровительством, к суверенному государству.